Протоиерей Иоанн Гармаш: “Число казаков должно расти”

Войсковой священник Кубанского казачьего войска (ККВ) Иоанн Гармаш в интервью газете ЮГ Times рассказал о казаках прошлого и настоящего, необходимости готовиться к Пасхе.

Сегодня только каждый пятый житель края может назвать себя потомком казаков, переселившихся на Кубань по указу императрицы Екатерины. Но даже эти люди, оставшиеся на родине после расказачивания, не являются сегодня в полной мере носителями былых традиций, культуры и православной веры. Возможно ли восполнить количественные и качественные потери, нанесенные кубанскому казачеству? Об этом рассуждает протоиерей Иоанн Гармаш.

– Взаимоотношения православной церкви и казачества сегодня такие же, какими они были до революции?

– Они изменились, потому что нынешнее казачество нельзя сравнивать с прошлым. В то время каждый казак был верующим. Первые переселенцы жизнь на новом месте начинали со строительства храма.
Потом был период истребления и казачества, и веры. Коренных казаков на Кубани осталось около 20%. Остальные расстреляны или сосланы в Сибирь. Край заселили уроженцы других регионов страны. Они не были носителями казачьей культуры, не знали кубанских песен и танцев, привыкли к другому быту. Сравните хор имени Александрова и Кубанский казачий хор: и тот, и другой замечательно поют народные песни, но это совершенно разные культуры!

В нынешние казаки пришли люди своего времени. Они долгие годы жили в атеизме. Кто-то даже работал на руководящих, партийных должностях. Я не скажу, что они как-то неправильно относятся к церкви, но нет у многих той ревности, искренности в вере. Они соблюдают традиции: приходят в храм на Пасху, в другие праздничные дни, в воскресенье. Но мало кто ведет по-настоящему христианский образ жизни – участвует в богослужениях, исповедуется и причащается. Переломить, перевоспитать человека, у которого давно уже сформировался внутренний мир, убеждения, очень сложно.

Необходимо время, поколения, чтобы казаки вернулись к прежнему жизненному укладу. Я надеюсь, их дети, внуки станут казаками в истинном значении слова.

Казак – это не профессия

– Но возможно ли вернуться к прежнему укладу? Ведь и время сейчас совсем другое…

– В первую очередь другими стали люди. Казаки того времени не только пахали землю, защищали границы, но и читали, занимались самообразованием. Сегодня казаки, как, наверное, и все общество, погрузились в телефоны, соцсети, много времени проводят перед телевизором с его развлекательными программами и находятся, как правило, далеко от духовного созидания и развития.

Казаков мы видим по праздникам, когда они надевают папахи. Но это не профессия: отработал, переоделся – и уже не казак. Надо жить как казак, каждую минуту знать и помнить об этом – и на работе, и дома.
Мне бы хотелось, чтобы казаки чаще приходили в храмы. Чтобы приводили своих близких. Ушел казак на службу (а у нас многие служат на границе и даже выходят в плавание) – жена должна прийти в храм, помолиться за его здоровье и благополучие, за семью свою. Так потихоньку будут возвращаться традиции.

– Вы сказали, что для возвращения к традициям должны смениться поколения. Казачество в стране возрождается 25 лет, то есть одно новое поколение уже пришло. Что-то меняется?

– Конечно. В девяностых годах, когда началось возрождение, кто только ни лез в казачество! Но постепенно многие отсеялись. Остались те, кому действительно дорог уклад казачьей жизни. И число именно таких растет, причем за счет молодежи. Когда я пришел в этот храм (Свято-Покровский в Краснодаре – прим. ред.), сюда ходило 15-20 казаков, сейчас – под сотню. Они вечерами выходят на охрану правопорядка, помогают сотрудникам наркоконтроля и полицейским. И не стоят у ограды, а заходят в храм, ставят свечки – за себя, за семью молятся. Пусть человек сегодня проведет здесь пятнадцать минут, не обязательно всю службу стоять. Завтра еще пятнадцать, а потом сердце почувствует потребность приходить чаще и проводить здесь времени больше.

Нужен щит от экстремизма

– Недавно и губернатор, и атаман Кубанского казачьего войска завили о том, что в крае должно быть не менее миллиона казаков…

– Я согласен с тем, что казаков мало на наш пятимиллионный край. Многие говорят: «Зачем мне вступать в войско, я в душе казак». Однако сейчас так нельзя. В мире очень неспокойно. Безбашенные боевики, ссылаясь на вероучение, убивают людей. Но ислам этому не учит! Бог никогда не позволит убивать стариков и детей. Эти люди прикрываются высокими идеями и переманивают на свою сторону молодежь. Даже христиане принимают идеи радикальных исламистов и идут к террористам.

А поскольку идет война между добром и злом, нас должно быть больше. Мы должны защищать свои семьи, свое Отечество от безвинной крови. Тем более что живем на многонациональном Кавказе, где стоит только спичку бросить – и полыхнет конфликт. Поэтому я вполне солидарен и с губернатором, и с атаманом в том, что число казаков должно расти. Мы должны сохранить мир, не дать нашим детям попасть под чуждое влияние. Мы в своем доме, в своем крае обязаны принимать решения. Не дядя Сэм из-за границы должен нам идеи подкидывать. И для этого нужен надежный щит под названием «казачество».

Каждый сам выбирает свой путь

– Какие задачи стоят перед войсковым священником? Изменились ли они со времени первых переселенцев?

– Ничего не изменилось. Главная задача священника – донести слово Божие до казаков, рассказывать о праздниках, традициях, житиях святых, которые являются для нас образцами для подражания, благочестия, патриотизма. Сейчас очень важно, чтобы казаки возвращались к своей традиционной культуре, которая закладывалась в давние времена, и в первую очередь с помощью духовенства. Необходимо сплотить казачье общество, пресечь распри, битвы за власть с унижением друг друга. До сих пор случаются стычки и перепалки между кандидатами в атаманы. Вряд ли такое возможно, если людьми движут только любовь и стремление к духовным истинам. Опять же нужны время, терпение и постоянное духовное воспитание, чтобы это ушло в прошлое. Казаки – часть всего нашего общества, те же прихожане, которыми часто движут агрессия, соблазны, стремление к материальной выгоде. Моя задача – удержать их от этого, чтобы в казачьем обществе были мир, покой и согласие. Как в приходе.

– Можно ли сравнить войскового священника с замполитом в советской армии?

– Вероятно, есть что-то общее. Священник не вмешивается в дела казачьего общества. Но может подойти к казаку и поинтересоваться: «Почему ты, Иван Васильевич, в воскресенье на праздник в храм не пришел? Что случилось?» При этом у него нет задачи привести человека в церковь. Он стремится пояснить, показать путь. У православных так: главное – чтобы ты был жив и здоров. А как живешь – твое дело, твой выбор. Хочешь – спасайся, не хочешь – погибай. Но если хочешь спастись – подскажем и поможем.

Сектанты, если они приметили человека, никогда его уже не оставят, вести будут до последнего. Один раз не пришел на собрание – сразу хватятся, придут и поинтересуются, заболел ты, запил или разочаровался в вере. То есть ты не потерян, у всех на виду, и тебе не дадут утонуть в твоих проблемах. Но при этом ты не свободен в своем выборе, в своих действиях, связан по рукам и ногам.

У нас такого нет. Каждый сам выбирает свой путь.

Приглашать или тащить?

– Человек устроен так, что, пока в его жизни что-то не случится, в церковь сам не придет. Может быть, звать надо более настойчиво?

– Господь себя не навязывает. Он предлагает. Я никого не могу насильно затащить в храм. Говорю: «Пожалуйста, приходите помолиться». А выбор вы делаете сами. Господь дал нам путь, который приведет к спасению. Дьявол предлагает широкую, красивую и веселую дорогу, ведущую к гибели. Что мы выбираем?
В Карасунском округе Краснодара более 300 тысяч жителей. В храме в воскресенье – 250-300 человек. Где остальные? Зайдите на рынок – полно людей. Если это лето – на пляже негде лечь. Вечером на дискотеке не протолкнуться. На стадион на футбол тысячами приходят, большие деньги за билет платят. Вот он – широкий путь. В никуда, в пропасть.

Господь предлагает тернистый путь, идти по нему – вечная борьба. Что я могу предложить прихожанину? Встать и сказать: «Господи, прости меня грешного». Простоять два часа службы. А ноги болят, уже хочется посидеть или полежать. Утомительно все это. И решает человек: «Я лучше в старости помолюсь, а пока пойду развлекусь». То есть он настраивает себя на то, что каяться будет в старости, не раньше.

И потом явится в церковь – старый, больной и больше никому не нужный. Это все равно, как если придет к нашей трапезе вонючий бомж и скажет: «Мужики, я хочу посидеть за вашим столом, разделить с вами радость общения и ваше угощение». Вы же не скажете ему: «Заходи, брат, пожалуйста». Ответите: «Нет, ты пойди сначала приведи себя в порядок, вымойся и переоденься. А потом приходи, и мы еще посмотрим, посадить тебя за стол или нет».

Так же и отношения с Богом. Проживший в грехах и разгуле всю жизнь не может рассчитывать на то, что просто попросится в рай, и его туда пустят.

Церковь – мать, а Бог – отец

– Понятно, когда светский человек прогонит бомжа, но может ли это делать служитель церкви? Разве это по-христиански?

– Есть евангельская притча. Один господин приготовил пир для своих друзей, но те не пришли: один женился и не мог расстаться с молодой женой, другой купил волов и осматривал их, третий село приобрел и поехал туда. И господин велел своим слугам пригласить на пир простых людей с округи. Когда дом наполнился гостями, хозяин увидел, что один из них пришел не в брачной одежде – то есть не в праздничной. Разгневался господин: «Почему в такой одежде здесь? Ты же знал, куда шел, значит, не уважаешь мой дом, моих гостей». И велел слугам бросить гостя в темницу.

Божий суд – праведный суд. Нельзя прийти к Богу, не подготовившись. Как мы переодеваемся в лучшие одежды, отправляясь в гости, так надо преображаться духовно, когда идешь к Богу.

– Многие живут по принципу: «В церковь не хожу, но в Бога верю». Как вы к этому относитесь?

– Отрицательно. Есть выражение: «Кому церковь не мать, тому Бог не отец». Храм – это дом Божий. Если вы не посещаете его, то живете без Бога и не сможете рассчитывать на спасение.

Когда мы приходим на новую работу, нас не ставят сразу начальниками. Берут с испытательным сроком, изучают наше резюме и хотят увидеть рекомендации с предыдущих мест работы. В духовном мире священник является рекомендателем человека перед Богом. Он посредник между человеком и Богом, помогает очиститься от грехов, грязных помыслов, неправедного образа жизни. И молится за вас, чтобы Господь простил вам все ваши прегрешения. Он рекомендует Ему простить вас.

Дисциплину сменила демократия

– Когда в крае меняется светская власть, это отражается как-то на церковной жизни? Имеет значение, верующий человек у власти или нет?

– Это отражается на жизни людей. Губернатор может ходить в храм, а может и не ходить. Многое зависит, для чего он пришел во власть. Сделать что-то для народа или обогатиться за его счет? Если он ратует за то, чтобы в каждом городе был храм, значит, понимает: люди, которые будут ходить в этот храм, в семье и на производстве будут вести себя по-христиански, по совести, не будут воровать и пить. Если народ имеет духовный стержень, то и государство будет сильным.

Пока духовный стержень сильно расшатан. В школах начали рассказывать о половой жизни. То есть целомудренность теряется уже за школьной партой. Для чего? На самом деле наших детей общество готовит не к тяготам взрослой жизни, а к утехам и наслаждениям. Поэтому и браки на второй-третий год разваливаются. Молодые понимают, что им в постели хорошо, и женятся. Но после физических наслаждений наступают трудности супружеской жизни, к которым они не готовы. Супружество – это готовность подчинить себя в рабство к любимому человеку. Когда в церкви молодым надевают венцы – это символ страданий в супружеской жизни. Это согласие на то, что отныне я не могу принять решения без ведома любимого человека. В какой школе сегодня преподается, что супруг – раб своей супруги и должен свое «я» подчинить ей? Об этом не говорят. В результате браки так часто разваливаются, а в семьях, где люди соединились не по любви, а по страсти, рождаются больные дети. От больного древа будет только нездоровый плод.

– То есть у церкви и государства разные взгляды на социальные проблемы и их решение?

– Сегодня у руководства нашего государства и церкви единые взгляды и цели. Другое дело, что подчиненные не всегда разделяют эти взгляды.

– Вы имеете в виду светскую власть, то есть чиновников?

– Да. В церкви есть такое понятие, как послушание – оно превыше поста и молитвы. Если митрополит дает указание, это, как в армии, обсуждению не подлежит, все исполняется безоговорочно.
А в светской власти дисциплину сменила демократия. В одной школе одна учебная программа, в другой – абсолютно иная. В одном Доме культуры сотрудники прислушались к рекомендациям о том, что Масленица – это изначально чин прощения, а не языческий праздник, поэтому провели скромное чаепитие с блинами и пошли на службу в церковь просить друг у друга прощения. А в другом в церковь не пошли: поставили чучела, разложили костры, начали прыгать через них, кричать какие-то колядки – все это не имеет никакого отношения к чину прощения.

Воскресение для всех

– Приближается Пасха. Крашеные яйца – это тоже язычество? Как правильно встретить и провести этот праздник?

– Сам праздник был установлен еще до рождества Христова в честь освобождения евреев от египетского рабства. Но Христос принес себя в жертву за грехи человека именно в преддверии Пасхи. Для христиан празднику предшествует четырехдесятница в виде поста. Это не запрет, а воздержание, в ходе которого мы готовим себя к воскресшему Христу. Воздержание не только от яств, но и от всех наших развлечений и привязанностей. Если вы привыкли слушать музыку – на время выключите ее, за месяц ничего не случится. Если много пьете чая или кофе – ограничьте себя в количестве. Это маленькие победы над нашими греховными привычками.

Когда человек постится, он еще и раскаивается в своих грехах, сомнениях вольных и невольных, подготавливая себя ко встрече со Христом.

А окрашивание яиц связано с евангельской историей. Мария Магдалина пришла к Ироду и сказала ему, что Христос воскрес. Тот посмеялся и ответил, что скорее поверит в то, что яйцо покраснеет. И после этих его слов яйцо действительно покраснело. То есть окрашивание яиц – это символ воскресения Христова.

– Для всех ли это праздник или только для тех, кто постится и ходит в церковь?

– Пасха – для всех. Христос воскрес для постившихся и нет, для верующих и неверующих. Воскресшему Христу все радуются. В этот день все, независимо от вероисповедования, говорят друг другу: «Христос воскресе!» и слышат в ответ: «Воистину воскресе!» И это замечательно.

Краснодар, 26 апреля – Юг Times, Андрей Пятницкий.
Ссылка на оригинал статьи